Четыре года назад тренер «Огайо Стэйт» Райан Дэй собирал бустеров в ковровом центре на территории спортивного кампуса и пытался объяснить, сколько денег нужно, чтобы сохранить костяк команды. Он назвал цифру — 13 миллионов долларов. Тогда это казалось прорывом. Сегодня такие деньги — лишь минимальный порог для конкуренции на уровне Group of Six, а в элите Power Four разговор идет о суммах в разы больше.
Если ограничение скорости 45 миль в час — и вы едете 45, вас обгонят. А если слишком быстро — остановят полицейские
, — говорил тогда Дэй. Огайо Стэйт выиграл национальный чемпионат два года спустя. Тот знаменитый состав оценивали в 20 миллионов долларов, и это стало символом новой эры студенческого спорта. Но сейчас, когда сезон-2026 стартует в эти выходные, эти 13 миллионов уже не выглядят чем-то сверхъестественным. По данным NIL-провайдера Opendorse, в этом году школы Big Ten потратят в среднем 48,2 миллиона долларов на все виды спорта. Чуть меньше — 44,5 миллиона — у SEC. А вот ACC и Big 12 заметно отстают: 29,4 и 24,3 миллиона соответственно.
Откуда взялись такие деньги
Сам механизм прост: желание побеждать любой ценой. Но, как показывает практика, именно это желание и приводит к тому, что гонка вооружений раскручивается всё сильнее.
То же самое, что подняло зарплаты тренеров до небес и выкупы контрактов до небес, поднимает и зарплаты игроков, — говорит сооснователь и президент Opendorse Блейк Лоуренс. — Разница в том, что теперь связь между компенсацией игрока и чемпионскими результатами прямая. Донорам легче объяснить, за что они платят. И эта история будет продолжаться. Числа будут расти бесконечно.
Финансовые требования к участию в большом студенческом футболе за последние пять лет почти удваиваются каждое межсезонье. Тренеры и администраторы жалуются на рост издержек, но продолжают тратить не глядя.
Первый день новой эры: хаос в Таймс-сквер
1 июля 2021 года — дата, когда NCAA наконец разрешила спортсменам зарабатывать на своем имени, образе и подобии. Это не было праздником в тишине. Адвокат Даррен Хейтнер, который помог баскетболисткам Хейли и Ханне Кавиндер разместить рекламу на билборде Boost Mobile в Таймс-сквер, описывает тот день как
контролируемый хаос с примесью настоящего восторга.
Хейтнер тогда находился в Форт-Лодердейле и разрывался между телефонными звонками — предложения о сотрудничестве для сестер Кавиндер шли потоком. Три сделки за 24 часа — и это только начало. Бренды поняли: рынок готов.
Спортсмены наконец получили права, которые у них должны были быть с самого начала, — вспоминает Хейтнер. — А объем активности подтвердил, насколько рынок был к этому готов.
NCAA долго сопротивлялась переменам, но под давлением судов разрешила NIL-сделки. Предполагалось, что это будут контракты с местными автосалонами и детскими лагерями. Реальность оказалась другой. По данным College Sports Commission, через их клиринговую палату NIL Go прошло более 34 тысяч сделок на сумму 355,24 миллиона долларов — в среднем около 10 450 долларов на сделку. Еще 1800 сделок на 90 миллионов были отклонены. Opendorse при этом оценивает, что квотербеки Power Four, получающие 1,5 миллиона долларов в год, находятся в 90-м процентиле по заработку. А всего через «надпотолочные» сделки — те, что не учитываются в лимите университета — в экосистему NIL в этом году вольется более 725 миллионов долларов.
Потолок, который не работает
Особую роль в этой истории сыграло судебное разбирательство House vs. NCAA. Итоговое соглашение, утвержденное прошлым летом, установило потолок в 20,5 миллиона долларов на прямые выплаты спортсменам. Но этот потолок никто всерьез не соблюдает.
Очень трудно понять, откуда приходят все эти деньги, — признается бывший спортивный директор Майами, а ныне исполнительный директор ассоциации спортивных директоров FBS Дэн Радакович. — Конечно, школа имеет право инвестировать в программы. Всегда имела право инвестировать в стадионы или зарплаты тренеров. Но правила устроены иначе.
Школы регулярно превышают потолок через третьих лиц — эндаументы, рекламные контракты, другие схемы. Как говорит президент Altius Sports Partners Эндрю Донован, чья компания консультирует школы Power Four по вопросам монетизации, практически все признаются, что не успевают за ростом затрат, но продолжают находить способы.
Я думаю, 99% этих школ скажут, что не могут угнаться за этим, — отмечает Донован. — При этом они же говорили то же самое каждый год на протяжении последних трех-четырех лет — и каждый раз находили выход. Это конкуренция. Но в итоге они просто ищут способы финансировать третьесторонние выплаты атлетам, чтобы выполнить обязательства, данные в процессе рекрутинга.
Школы на грани
Устойчивость системы под вопросом. Школы перегружены долгами. Средние программы SEC тратят 15 миллионов долларов в год на мужской баскетбол. В Big Ten на футбол уходят суммы вдвое и втрое больше. Спортивный директор Техас Тек Кирби Хокут, чья школа активнее многих использует новые возможности NIL, говорит, что выхода нет — нужно просто плыть по течению.
Нам нужны национальные стандарты, национальные правила, национальное правоприменение, — заявляет Хокут. — Мы исходим из того, что сейчас не время просто пережидать. Мы пытаемся контролировать издержки, где можем, но в футболе и баскетболе стратегия сокращения расходов не для нас. И она не изменится, пока мы в таком ландшафте.
А вот спортивные департаменты по всей стране заканчиваются деньгами. По данным отчета GAO, опубликованного в июле, объем финансирования университетов Power Four (институциональная поддержка и студенческие сборы вместе взятые) за десять лет вырос почти втрое — с 445 миллионов до 1,2 миллиарда долларов. При этом 71% школ в 2023–24 учебном году тратил больше, чем зарабатывал (в 2014–15 таких было 65%). Некоторые университеты уже привлекают средства из своего основного бюджета. Калифорнийский университет в Беркли объявил о том, что будет софинансировать взносы бустеров: до 6 миллионов на футбол и 1,5 миллиона на мужской баскетбол. Флорида Стэйт получила разрешение штата перевести в спорт до 22,5 миллиона долларов. А в Неваде больше половины бюджета спортивного департамента на 2024 финансовый год пришлось на государственные деньги. Спортивный директор Небраски Трой Дэннен называет это самой недооцененной проблемой.
По большей части это происходит на государственные деньги и студенческие взносы, а не по желанию корпоративных спонсоров, — говорит он. — Расходы на высшее образование и так под давлением. В какой-то момент приоритеты на кампусах могут измениться.
Вашингтон в роли спасителя?
Главная надежда на ограничение трат — Конгресс. Закон Protect College Sports Act, внесенный сенаторами-демократом Марией Кантуэлл и республиканцем Тедом Крузом, до сих пор не вынесен на голосование. Сенат вернется к работе 14 сентября, но время убивает сделки. Соавтор закона, сенатор Эрик Шмитт, призывает действовать.
Я хочу, чтобы студенческий спорт сохранился для будущих поколений, — сказал Шмитт в заявлении. — Если Конгресс не вмешается и не наведет порядок в этой все более хаотичной системе, программы по всей стране могут закрыться.
Есть ли план Б? Пока неясно. Комиссар Big Ten Тони Петитти и его коллега из SEC Грег Санки намекали на возможность саморегулирования — когда конференции сами устанавливают правила для своих членов, хотя это связано с антимонопольными рисками. Обе лиги могут также перенять части PCSA и ввести собственные ретенционные потолки — своего рода бонусные фонды для удержания игроков, которые позволяют тратить сверх лимита House settlement. Big Ten изучал такой вариант еще в марте. Спортивный директор Огайо Стэйт Росс Бьорк подчеркивает: без закрытых лазеек ничего не сработает.
Мы должны четко определить, что такое потолки. Ретенционный потолок и исходный потолок House — тут все согласны. Но если мы не закроем все дыры, мы ничего не сделали, — говорит Бьорк. — Если остаются серые зоны, вспомните старую поговорку: «Если вы объясняете — вы проигрываете». Если нам придется объяснять, что так можно, а так нельзя, значит, мы уже проиграли, потому что кто-нибудь найдет лазейку.
На недавней свадьбе спортивный директор Канзас Стэйт Джин Тейлор встретил бывшего игрока в футбол, который выступал за команду в первые годы NIL-эры и получал около 150 тысяч долларов в год. Тот спросил, сколько бы он заработал сейчас.
Намного больше, чем тогда,
— отшутился Тейлор. Вопрос только в том, как долго система сможет выдерживать этот темп, прежде чем по-настоящему треснет. —SEO— SEO_TITLE: Рынок NIL в студенческом футболе удвоился за два года SEO_DESC: Как студенческий футбол в США дошел до 48 млн долларов на команду, лазеек в потолке и угроз
