Владелец «Даллас Ковбойз» Джерри Джонс за весь мундиаль ни разу не появился на трибунах собственного стадиона, где прошло рекордное количество матчей турнира — девять. Но на полуфинал между Францией и Испанией во вторник он приедет. Это будет его первая игра ЧМ-2026 в «Джерри Уорлд». Бизнесмен следил за турниром издалека. И причины понятны: семья Джонсов в это время года обычно уходит в плавание на яхте. Между завершением межсезонных тренировок «Ковбойз» в июне и стартом тренировочного лагеря в Калифорнии в конце июля — идеальное окно для отпуска.
Чего лишился владелец
Из-за отсутствия Джонс пропустил пару рекордных перформансов Лионеля Месси из Аргентины. Не видел, как японские болельщики дважды убирали за собой сектора до блеска. И не застал прощальный матч чемпионатов мира для Криштиану Роналду. Именно такие моменты Джонс закладывал в концепцию стадиона, открытого в 2009 году. За пять с лишним лет арена приняла Супербоул, финалы NCAA по американскому футболу и мужскому баскетболу. Владелец лично объезжал стадионы Европы, чтобы добавить стоячие зоны на трёх уровнях в торцах. Снаружи — скульптура «небесное зеркало» от Аниша Капура, того самого, что сделал «боб» в Чикаго.
Влили ещё 0 миллионов
Подготовка к чемпионату мира обошлась «Ковбойз» в дополнительные $350 млн сверх изначальных $1,2 млрд. Видеокуб остался прежним визуально, но начинку обновили. Сменили ковры и мебель — в основном в премиальных зонах. Перетряхнули фанатский магазин.
«Не передать, сколько людей приходят и говорят: «Не верится, что стадиону 17 лет». Все думают, что он новый. Всё прошло отлично, но кульминация — завтрашний матч» — Чад Эстис, исполнительный вице-президент «Даллас Ковбойз» по операционной деятельности.
«Мы такие: «Подождите, вы серьёзно?» Я понимаю, конечно. Именно поэтому ложа Джерри там — лучшее место» — Чад Эстис.
«Думаю, он будет немного растроган. Видеть, как он участвовал в дизайне, следил за каждой деталью, как заботился о том, как стадион выглядит и ощущается с разных углов. Он был полностью вовлечён в создание того, что мы имеем» — Чад Эстис.
